Политика

Четыре века карантинного опыта

Страна-изолятор

  • Четыре века карантинного опыта

  • Четыре века карантинного опыта

  • Четыре века карантинного опыта

  • Четыре века карантинного опыта

Эпидемии нашу страну стороной не обходят, хотя чаще по разным причинам щадят. Потому народ к ним привык, как и к карантинным мерам. Одним это помогает в творчестве, другим даёт повод подурачиться, а третьим – открывает возможность проявить себя радетелями о народе. Одно ясно: нынешняя пандемия не первая и не последняя, пережили те – переживём и эту. Заодно будет о чём внукам рассказать. А пока вспомним былое.

Сюжет: Коронавирус

Брежнев и холерный вибрион

История о том, как генсек Леонид Брежнев «самоизолировался», опасаясь подцепить холеру, в Крыму известна довольно многим, а за его пределами – почти никому. Считается, что та вспышка была непродолжительной – всё-де началось и закончилось летом 1970 года в Крыму и Одессе. На самом деле это немного не так. Эпидемия началась в конце 1969 года в Куйбышевской (ныне Самарской) области. Правил ею тогда Виталий Воротников, будущий член Политбюро. Накануне он завершил строительство Тольяттинского автозавода, получил орден Ленина и был на отличном счету у начальства, дожидаясь своего перевода в Москву. А тут – холера! За каких-то полгода – полторы тысячи заболевших, 35 из которых умерли. По советским меркам – караул! Впрочем, вспышку стараниями усердного Воротникова быстро локализовали, хотя окончательной победы над хворью добиться не удалось, холера продолжала гулять до 1974 года. И Брежневу об этом регулярно докладывали. Собственно, он потому и не позволил Воротникову уехать в Москву, что опасался заразы. Да, Брежневу разъясняли, что общаться с Воротниковым вполне безопасно и заразиться холерой от него невозможно. Но генсек, говорят, был мнительным донельзя. И вместо перевода в столицу отправил Воротникова подальше, в Воронеж. Воротников был, мягко говоря, удивлён, тем паче что накануне его избрали депутатом Верховного Совета СССР.

Четыре века карантинного опыта

Брежневу разъясняли, что общаться с Воротниковым вполне безопасно и заразиться холерой от него невозможно. Но генсек, говорят, был мнительным донельзя. И вместо перевода в столицу отправил Воротникова подальше, в Воронеж

И вот летом 1971 года генсек едет в Крым отдыхать на свою дачу в Ореанде, заходит в столовую пообедать и видит там… Воротникова! Завидев в дверях дорогого Леонида Ильича, тот тут же двинул к нему. Но Брежнева из столовой как ветром сдуло! В итоге в то лето он мало того что ни разу больше не появился на «первой» госдаче (теперь её называют «Глициния»), но от греха подальше не поехал и на соседнюю «двойку», где, как ему доложили, успел побывать Воротников. Его, кстати, генсек к тому моменту называл за глаза не иначе как «холерным вибрионом». Успокоение Брежнев нашёл только в Малой Сосновке за Массандровским дворцом, куда раньше почти не заезжал. Зато с той поры именно эта госдача оказалась у мнительного генсека в фаворе. В 1972–1973 годах там возвели новые «парадные» сооружения, а также стеклянный павильон для банкетов и приёма иностранцев. А «заразный вибрион» Воротников оказался в Москве только в 1975 году. Такая вот «самоизоляция» по-брежневски!

Четыре века карантинного опыта

Хрущёв и чёрная оспа

А вот Никита Хрущёв, не в пример своему сменщику, избыточной мнительностью не страдал. И тех, кого считал чрезмерно мнительными и щепетильными, жестоко наказывал. Средней руки управленца Николая Дудорова Хрущёв назначил главой МВД, хотя тот никогда не носил погон и ни дня не работал в правоохранительной системе. Тем не менее целых три года Дудоров возглавлял советскую милицию. А под новый, 1960 год в Москве обнаружили чёрную оспу. Для локализации вспышки задействовали в первую очередь силы КГБ и МВД. И вот однажды Хрущёву приспичило побывать в закрытой на карантин Боткинской больнице. Посветить лицом, пообщаться с больными – Хрущёв такое любил. Его как могли отговаривали – мало ли, а вдруг заразится? Но первый секретарь, веривший в собственную неуязвимость, мало того что поехал в больницу сам, но и прихватил с собой главу КГБ Александра Шелепина (который, как и глава МВД, был человеком сугубо гражданским) и Дудорова. Зашли в палату с больными – и тут Дудорову стало не по себе, он упал в обморок. «Нежный какой», – припечатал Хрущёв. Дудорова вывели из палаты. Вероятно, врачи ему объяснили, чем могло быть чревато посещение изолированных больных, и Дудоров решил «самоизолироваться». На всякий случай.

Четыре века карантинного опыта

Страна ушла на длинные карантинные выходные. Но нет, наверное, сегодня во всём мире ни одного человека, кто бы не задавался вопросом: а что дальше?

На следующий день министр отправил Хрущёву докладную записку: мол, прихворнул, опасаюсь, как бы не разболеться, всё-таки побывал в палате с больными чёрной оспой. Карантин, однако, растянулся у него на полтора месяца, видимо, осторожность Дудорова одержала верх над здравым смыслом. На работе он появился только в конце апреля. Хрущёву, конечно, об этом доложили. И 1 мая 1960 года – аккурат на всесоюзный праздник – Хрущёв уволил своего осмотрительного назначенца. «Нежного» Дудорова удалили в обидную «ссылку» – поручили готовить Всемирную выставку в Москве.

Что же до Хрущёва, то он всегда наплевательски относился к эпидемиологической угрозе. В конце 50-х в Азербайджане один за другим стали совершать самоубийства видные партийцы республиканского значения. Хрущёв заподозрил, что дело нечисто, и отправил в Баку своего проверенного порученца, будущего председателя КГБ Владимира Семичастного. В то время в Азербайджане то тут, то там отмечались холерные вспышки. И Хрущёв с Семичастным неоднократно навещали больницы, где лечили холерных больных. Семичастный вспоминал об этом в телевизионном интервью в 1994 году, во время очередной вспышки холеры на Украине.

Поэты Серебряного века и испанский грипп

Коронавирус, к тоске-печали Дональда Трампа, так и не стал восприниматься как «китайский грипп», а вот пандемия столетней давности, когда переболела треть землян, запомнилась нам-таки как «испанка», хотя первыми пострадали Франция и Италия. В России от «испанки» умерли несколько десятков тысяч человек – отчего-то не особо брала нас та «испанка», а вот в Америке эта зараза выкосила более полумиллиона. В Германии из 10 млн заболевших умерли 100 тыс., а в Индии погибли целых 5 млн человек. Пандемия длилась порядка двух лет, унеся множество известных людей – от грузинского художника Нико Пиросмани до председателя ВЦИК Якова Свердлова. У коронавируса, кстати, с «испанкой» немало общего – от обеих болезней развивается острая дыхательная недостаточность, вызывающая смерть. По мнению профессора-медика Сергея Бабака, коронавирус и испанка «схожи по токсичности» и «чувствительны к одним антителам». В этой связи примечательно, как на ту эпидемию реагировали наши знаменитые предки.

Четыре века карантинного опыта

Маяковский, как отмечается в целом ряде воспоминаний о нём, страшно боялся заболеть. Хотя, несмотря на страх, Маяковский не отказался от хорошо оплаченного выступления в литературном кафе «Стойло Пегаса», а накануне там умерли от «испанки» два посетителя, причём прямо во время кутежа. «Боюсь поцеловать тебя, – писала Маяковскому его дама сердца Лиля Брик, – у меня такая паршивая

«испанка», ещё заразишься!» Но страх потерять любимую оказался сильнее страха заразы. Как огня «испанки» боялся Сергей Есенин – он вообще опасался болезней, особенно, как отмечали его биографы (в частности, поэт-имажинист Александр Кусиков), тифа и сифилиса. Тем не менее Есенин и его приятель, поэт-имажинист Вадим Шершеневич нередко нарочно задирали коллег, картинно запахивая свои длинные плащи (считалось, что воздушный поток может переносить «испанку»). Кусиков и писатель Вениамин Каверин вспоминали, что Мариенгоф и другие поэты, визжа от ужаса, разбегались прочь под хохот Есенина. Примечательно, что в те годы столичные власти несколько раз пытались закрыть «Стойло Пегаса» – злачное место, считавшееся чуть ли не эпицентром заразы. Но в итоге и поэты, и публика приходили туда снова и снова, отчего карантинные меры всякий раз срывались. Не напоминает нынешнюю действительность?

Пушкин и его Болдинская осень

На самом деле в знаменитой Болдинской осени великого русского поэта не было никакой романтики. В своём родовом имении с двусмысленным названием (в архивных документах тех времён писали – Еболдино) Пушкин три месяца просидел затворником, спасаясь от холеры. Карантины, как отмечал Вересаев в книге «Спутники Пушкина», «совершенно парализовали хозяйственную жизнь страны, а эпидемии не остановили». Кстати, в Питере холеру именовали «польской хворью» (привет «китайскому вирусу» и «испанке»). Мол, проигравшие в ходе Польского восстания бродили по ночам, нарочно отравляя воду в Неве и овощи на рынках. QR-кодов и электронных пропусков в то время ещё не придумали, зато своё дело жандармы знали хорошо, в целях предупреждения расползания заразы полностью блокировав дороги. В итоге Пушкин и засел в Болдине, не имея возможности вернуться в Петербург. Сидящие нынче третью неделю на карантине россияне легко могут представить, что такое оказаться под замком. Да ещё без интернета, телефона и телевизора!

В Великобритании на три недели вводится режим всеобщего домашнего карантина в связи с распространением коронавируса. Премьер-министр страны Борис Джонсон призвал граждан «оставаться дома».

Вот Пушкин, разгоняя скуку, и занялся тем, что умел и любил: стал писать целыми днями. Посмотрим хронологию:

• 7 сентября – написал стихотворение «Бесы»;

• 8 сентября – стихотворение «Элегия»;

• 9 сентября – окончена повесть «Гробовщик»;

• 13 сентября – окончена «Сказка о попе и о работнике его Балде»;

• 14 сентября – окончена повесть «Станционный смотритель»;

• 18 сентября – окончено «Путешествие Онегина»;

• 20 сентября – окончена повесть «Барышня-крестьянка»;

• 25 сентября – окончена IX глава «Евгения Онегина»;

• 26 сентября – стихотворение «Труд»;

• конец сентября – стихотворение «Ответ анониму».

И это только сентябрь, а всего Пушкин провёл в Болдине три месяца, написав около 100 произведений! Интересно, нынешний карантин пополнит чем-то отечественную литературу? Или литераторы измельчали?

Конкретно

удивительно, но эпидемии, выкашивавшие по пол-Европы, почти всегда обходили нашу страну стороной. Жертвы были и у нас, но не так много, как в Старом Свете. Возможно, именно благодаря самоизоляции и карантинам.

Где-то начиная с XVI века карантины вводились регулярно. В 1557 году под Псковом во время чумы ставили карантинные «засады», дабы «стерещи от мору» народ. Обходивших засады купцов и попов для острастки били батогами – на глазах у честного народа. В городах на карантин запирались целыми домами, не отворяя дверей даже священникам. Царь Борис Годунов, прослышав о «моровом поветрии», идущем к Смоленску, в 1602 году распорядился установить пограничные заставы и запирать иностранных торговцев «покуда не помрут от болезни либо не излечатся». А в 1665 году архангельский воевода прознал о чуме в Лондоне – и закрывал английских купцов в тюрьмах на несколько месяцев, повелев выдать им «еды на тридцать рублёв» и новое платье, а старое закопать в землю.

Сидящие нынче третью неделю на карантине россияне легко могут представить, что такое оказаться под замком.

Да ещё без интернета, телефона и телевизора! Вот Пушкин, разгоняя скуку, и занялся тем, что умел и любил: стал писать целыми днями

Как пишут историки, карантины были настолько жёсткими, что местные жители чаще умирали от голода, нежели от болезней. Немудрено, что нехватка продовольствия во время карантинов приводила к масштабным бунтам. В 1828 году в Севастополе объявили чумной карантин. Всех проезжающих на две недели изолировали в чумных бараках, но это не спасало – эпидемия лишь разрасталась. В 1830-м карантин ужесточили, введя самоизоляцию для горожан. Но севастопольцы этому воспротивились. В считанные часы в городе начался мятеж. Градоначальника Николая Столыпина горожане растерзали на площади, а офицеры местного гарнизона самоустранились от его защиты, позже присоединившись к восставшим. Из Симферополя на подавление бунта выступил гарнизон – что, как видно, и послужило началом, мягко выражаясь, традиционно недоброму отношению жителей двух городов Крыма друг к дружке. Симферопольцы разгромили севастопольцев наголову. Несколько тысяч бунтарей арестовали, тысячу сослали на каторгу, а семерых зачинщиков казнили. Четыре тысячи гражданских депортировали в российскую глубинку – неблагонадёжные! С тех пор в Севастополе не было ни массовых вспышек инфекционных болезней (а в Симферополе были как минимум ещё трижды), ни народных восстаний. Севастопольцы хоть и не победили, но российскую глубинку взбаламутили изрядно. Кстати, изгнанным из Крыма бунтовщикам довелось отличиться ещё раз – в Старой Руссе Новгородской области. Вначале по городу поползли слухи о том, что кто-то отравил воду в местных колодцах, – и так началась вспышка холеры. Задержали паникёров – это как раз и были высланные севастопольцы. Но горожан эти аресты возмутили. От властей потребовали разъяснений, народ собрался на площади. А на них двинули батальон военных, и те стали стрелять. И тогда народ, что называется, взялся за оружие. Городских чиновников безжалостно убивали. Заодно и врачей. Начались грабежи. Несколько дней отчаянного противостояния – и бунт подавили. Около тысячи бунтарей погибли во время перестрелок с военными или были казнены.

Кстати

В середине 90-х знаменитый киноактёр Михаил Пуговкин жил в Ялте, всеми забытый и совсем невостребованный. Как-то раз съёмочная группа одного крымского телеканала, оказавшись в городе-курорте, буквально нос к носу столкнулась на улице с великим комедиантом – тот шёл в магазин за продуктами. А был конец лета 1994 года – в Крыму была очередная вспышка холеры. Телевизионщики пытались напроситься к Пуговкину домой на интервью, однако тот поставил условие: раз на дворе карантин, нужно принять меры! А какие меры – хлоркой, что ли, натереться?! Не хлоркой – многозначительно подмигнул Пуговкин, и натираться не надо – лучше вовнутрь! Так, на скамеечке в парке неподалёку от магазина мы прошли первую санобработку, а позже у Пуговкина в квартире – вторую. Так карантин помог автору этих строк снять фильм о Пуговкине, который чуть позже увидели в Москве, после чего мэр столицы Юрий Лужков перевёз актёра в столицу. Не было бы счастья, да холера помогла!

Источник versia.ru

Похожие статьи

Добавить комментарий

Кнопка «Наверх»
Закрыть
Закрыть